Антропологические подходы получили широкое признание среди представителей многих других дисциплин. Возможно, этот момент наиболее ярко проявился в новаторском исследовании Дональда Хортона «Функции алкоголя в первобытных обществах» (см. [Horton 1943]), которое по‐прежнему является одним из наиболее цитируемых источников по главному для нас вопросу: почему люди пьют для того, чтобы опьянеть? Как следствие, границы между антропологией и социологией оказались размыты, причём до такой степени, что у специалистов по исследованиям алкоголя обращение к соответствующим социокультурным факторам, вероятно, чаще ассоциируется с исследованиями социологов, а не антропологов (см., например, работы [Bales 1946], [Snyder 1958], [McCarthy 1959], [Pittman 1967]).
Однако в середине 1970‐х годов тот особый вклад, который способны внести в исследования алкоголя антропологи, наконец получил признание. Одним из очевидных, но в то же время ценных свидетельств этого стало включение в пятитомное энциклопедическое издание «Биология алкоголизма» трех текстов: работы Джоан Эйблон [Ablon 1976a] о семейной структуре и поведении, главы Маргарет Бэкон о племенных обществах [Bacon 1975a] и написанной мною главы об антропологических перспективах исследований алкоголизма [Heath 1976b]. Важным вкладом в это признание потенциала антропологии, вероятно, стала книга Уильяма Мэдсена «Американский алкоголик» [Madsen 1974]. В этой работе, более известной среди медиков, чем среди моих коллег‐антропологов, амбициозный междисциплинарный обзор полемики о роли природы и воспитания в возникновении алкоголизма дополняется подробным исследованием движения Анонимных Алкоголиков. Мэдсен обращается к вопросу о том, как и почему оказалось, что эта группа самопомощи выглядит по меньшей мере столь же «успешной» в уменьшении проблем, связанных с алкоголем, что и медицинские учреждения, где работают разнообразные специалисты в области здравоохранения. Антропологов всё чаще приглашают участвовать в конференциях и коллективных работах по этой теме, а также в исследованиях, оценке, консультировании и смежной деятельности по темам, связанным с алкоголем. Антропология лежит в основе одной из нескольких программ постдокторантуры по подготовке исследователей при поддержке американского Национального института изучения злоупотребления алкоголем и алкоголизма [20], а в команде влиятельного Финского фонда исследований алкоголя недавно появился антрополог Теуво Пелтониеми (см. [Peltoniemi 1980]).
Практическая актуальность транскультурного понимания указанных тем непосредственно проявляется в двух сферах: во‐первых, обеспечение здоровья и благополучия различных меньшинств, а во‐вторых, оценка разной природы и частоты возникновения проблем у отдельных групп населения. Первые обзорные работы, посвящённые полиэтнической клинической среде (см. [Westermeyer 1974a], [Westermeyer 1975a]), наряду со сравнительными исследованиями обращений индейцев и других этнических групп в учреждения по лечению алкоголизма (см. [Westermeyer and Lang 1975]), способствовали появлению ценного базового руководства для врачей‐практиков (см. [Westermeyer 1976c]). Нормативным подходам была посвящена конференция 1980 года по профилактике проблем, связанных с употреблением алкоголя (см. [Harford et al. 1980]), а год спустя состоялась конференция, где обсуждалась актуальность взаимодействия исследователей социокультурной сферы и специалистов по лечению алкогольной зависимости (см. [Heath, Waddell and Topper 1981]). Для укрепления этого взаимодействия Джоан Эйблон (см. [Ablon 1979]) отдельно призвала антропологов применить свои компетенции к решению сегодняшних социальных проблем.
Мне никоим образом не хотелось бы умалять значимость человеческих страданий, порой вызываемых опьяняющим или каким‐то иным воздействием алкоголя. В то же время следует отметить, что одной из устойчивых сильных сторон антропологических исследований является внимание не только к «алкоголизму», но и, собственно, к алкоголю как артефакту, а также к связанному с ним комплексу установок, ценностей и действий. Для кросс‐культурной перспективы важен следующий вывод: проблемы, связанные с алкоголем, действительно встречаются редко, причем даже во многих из тех обществ, где выпивать – это обычное дело, а опьянение является привычным состоянием. Это простое наблюдение, в котором для антропологов нет ничего удивительного, приобретает особое значение на контрасте с ситуацией в большинстве западных стран и в других урбанизированных и индустриальных обществах. Исследователи, врачи и другие специалисты, обращающие внимание на место спиртного в таких обществах, почти исключительно концентрируются на патологических последствиях употребления алкоголя – экономических издержках, физических или психических заболеваниях, социальной дезорганизации и прочих факторах. Таким образом, этнографический подход не только дополнил наше понимание диапазона вариаций человеческих представлений и вариантов поведения, связанных с алкоголем, но и способствовал принципиальному осознанию того, что многие последствия его употребления опосредованы культурными факторами, а не химическими, биологическими или какими‐то другими фармако‐физиологическими процессами. Точно так же в других дисциплинах редко признавалась значимость употребления алкоголя как «нормальной» (а не исключительно «девиантной») формы поведения. То же самое касается ещё одного факта: употребление алкоголя может иметь не только пагубные, но и вполне нейтральные, а то и положительные последствия. К такому «беспристрастному феноменологическому подходу» призывал Селден Бэкон, один из ведущих специалистов в области исследований алкоголя (см. [Bacon 1978]), видя в нём отдельный и исключительно перспективный метод, в особенности по сравнению с «педалированием проблемы», преобладающим в рамках других подходов.
Ряд недавних тенденций можно рассматривать как признак того, что антропологические исследования алкоголя превращаются в состоявшееся направление. В некоторых областях науки в качестве важной вехи становления новой дисциплины рассматривается выход «хрестоматии». В этом смысле появление антологии «Верования, поведение и алкогольные напитки: кросс‐культурный обзор» под редакцией Мэка Маршалла [Marshall 1979a] можно лишь приветствовать, поскольку в ней собраны под одной обложкой разнообразные и не пересекающиеся между собой исследования множества представлений и вариантов поведения, связанных с алкоголем, по всему миру. В короткой заключительной главе этого сборника (сс. 441–457) приводятся весомые обобщающие тезисы, основанные на многообразии человеческого опыта, сопряжённого с алкоголем. Кроме того, важным этапом в становлении научных дисциплин иногда считается появление в них организационных структур и/или собственного периодического издания. Неформальная Группа по изучению алкоголя и наркотиков, основанная в 1979 году, уже год спустя влилась в Американскую антропологическую ассоциацию, с 1980 года периодически публикует свой информационный бюллетень и демонстрирует хорошие перспективы под руководством Женевьевы Аме, Линды Беннетт и Мириам Родин. Удачным подспорьем для этой работы оказался появившийся на раннем этапе библиографический обзор, выполненный Роберт Попхэмом и Кэрол Яуни [Popham and Yawney 1967], а его последующий аналог, который составили автор этой статьи и А. М. Купер [Heath and Cooper 1981], включает новые исследования, более тщательно индексирован и содержит ссылки на концепции, теории и проблемы, а также именной и географический указатели.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
